Товар утрачен из-за атаки БПЛА: заплатит ли маркетплейс за потери селлеров
Входит ли в обязанности маркетплейса обеспечение сохранности товара?
Начать стоит именно с ответа на этот вопрос.
В текущей редакции оферты WB (оферта от 21 августа 2026 года), как и в более ранних ее версиях, имеется раздел 13.2 «Услуги по складской обработке и хранению товара», подробно регулирующий отношения сторон по размещению товара на складе маркетплейса. В связи с этим сложностей в квалификации рассматриваемых отношений сторон в рамках договора хранения не возникает.
Несколько иная ситуация с Ozon. В п. 1.2 оферты для селлеров еще с редакции от 18 декабря 2025 года прямо установлено, что к отношениям между маркетплейсом и продавцом не применяются положения Гражданского кодекса о хранении. Похожее положение содержится в подп. «г» п. 4 раздела «Заверения и гарантии» оферты начиная с редакции от 11 июня 2026 года. С точки зрения положений оферты Ozon размещение товара на складе — это промежуточный (транзитный) этап транспортировки товара перед его реализацией, но никак не самостоятельная услуга по хранению.
Однако, как указывает Верховный суд в п. 47 Постановления Пленума ВС от 25.12.2018 № 49, при квалификации договора определяющим становится существо конкретных обязательств между сторонами, а не его наименование или отдельные формулировки. Стоит отметить, что при продаже со склада Ozon товар становится доступным к продаже только после того, как он был размещен на складе, в связи с чем сложно говорить, что размещение товара — это именно часть услуг по транспортировке (п. 5.1 раздела «Продажа со склада Ozon (FBO)» в редакции от 24 августа 2026 года — аналогичное положение было и ранее отражено в тексте оферты, но несколько в ином формате). Поэтому суд, скорее всего, отклонит довод Ozon о том, что отношения сторон не считаются хранением в юридическом смысле.
Следовательно, к отношениям селлеров и маркетплейсов по размещению товара на складе применяются правила главы 47 ГК о договоре хранения.
Условия оферты об освобождении маркетплейса от ответственности
Незадолго до атак на склады в редакции оферты WB от 7 июля 2026 года появился п. 11.3.4.1, относящий последствия воздействия БПЛА к обстоятельствам непреодолимой силы, при наступлении которых площадку освобождают от ответственности. До этого в оферте была лишь общая формулировка о форс-мажоре без такой конкретизации (п. 11.3.4).
Ozon выбрал иной путь: в п. 4.5 оферты (редакция от 11 июня 2026 года) он не стал относить атаки БПЛА к форс-мажору, а напрямую возложил на продавца предпринимательский риск и освободил себя от ответственности за ущерб, связанный с воздействием дронов. Похожее условие ранее было закреплено в п. 4.3.2 оферты, опубликованной еще 25 сентября 2023 года.
Таким образом, оба маркетплейса преследовали одну цель — снять с себя ответственность за утрату товара при атаках БПЛА, однако они использовали разные юридические механизмы: WB квалифицирует такие события как форс-мажор, а Ozon напрямую возлагает предпринимательский риск наступления событий на продавца.
Еще следует отметить, что изменения к офертам не предусматривают обратного действия и, как следствие, не распространяются на отношения, возникшие до вступления новых условий в силу.
Насколько законны такие условия?
Согласно правилам ГК о договоре хранения, профессиональный хранитель отвечает за сохранность принятого имущества независимо от вины, за исключением случаев непреодолимой силы (форс-мажора) по абз. 2 п. 1 ст. 901 ГК.
В отличие от п. 3 ст. 401 ГК эта норма не содержит оговорки о том, что иное (в частности, полное исключение ответственности на случай наступления определенных обстоятельств) может быть предусмотрено соглашением сторон.
Что касается новых условий оферты WB, то маркетплейс в них лишь уточнил список форс-мажорных обстоятельств, отнеся к ним атаку БПЛА, что не противоречит нормам об ответственности профессионального хранителя.
С офертой Ozon ситуация иная. В ней речь идет о прямом возложении риска гибели товара на селлера, независимо от квалификации причин гибели в качестве форс-мажора, что формально уже начинает противоречить букве абз. 2 п. 1 ст. 901 ГК, который допускает освобождение хранителя от ответственности исключительно при наступлении обстоятельств непреодолимой силы.
Для решения вопроса о законности условий оферты Ozon нужно ответить на вопрос: считаются ли правила об ответственности профессионального хранителя императивными?
Хотя критерии императивности, предложенные в п. 3 Постановления Пленума ВАС от 14.03.2014 № 16, не дают однозначного основания считать абз. 2 п. 1 ст. 901 ГК императивной нормой, суды отмечают, что это правило не может быть изменено договором (например, Постановление Президиума ВАС от 21.06.2012 № 3352/12, Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 23.07.2019 № Ф08-5753/2019 по делу № А53-14074/2018). Исходя из представленной позиции судов отступление от правил ГК в этом случае незаконно.
ВС разъяснил, что условия, противоречащие явно выраженному законодательному запрету, ничтожны (п. 75 Постановления Пленума ВС от 23.06.2015 № 25). Прямого запрета в абз. 2 п. 1 ст. 901 ГК нет, поэтому по общему правилу (п. 1 ст. 168 ГК) такие условия оспоримы: для признания их недействительными потребуется отдельный иск в течение годичного срока исковой давности с момента, когда сторона узнала о пороке сделки (п. 2 ст. 181 ГК).
Вместе с тем ВС также указывал, что договор, условия которого противоречат существу законодательного регулирования соответствующего вида обязательства, может быть квалифицирован как ничтожный полностью или в части (п. 74 того же постановления). Если суд сочтет, что ограничение ответственности профессионального хранителя противоречит существу договора хранения, такие условия будут ничтожны и не потребуют отдельного судебного решения о недействительности, как в случае с оспоримостью.
В качестве альтернативы условие оферты Ozon можно рассматривать не просто как незаконное, но и как несправедливое и навязанное слабой стороне договора. Селлер не может влиять на содержание оферты. Согласно разъяснениям Пленума ВАС (п. 9 Постановления ВС от 14.03.2014 № 16), в подобной ситуации суд вправе по требованию слабой стороны изменить или расторгнуть договор на основании п. 2 ст. 428 ГК, а также отказать в применении несправедливого условия, сославшись на ст. 10 ГК, либо признать его ничтожным по ст. 169 ГК.
Таким образом, с высокой вероятностью оба маркетплейса в случае реального спора будут защищаться именно ссылкой на форс-мажор.
Атака БПЛА — форс-мажор?
Судебная практика по вопросу о форс-мажоре неоднородна: в одних случаях атаки БПЛА признавали форс-мажором (например, при утрате нефтепродуктов на хранении, как в деле № А40-282196/25), в других — нет (например, утрата груза в результате его уничтожения БПЛА, как в деле № А35-7109/2025).
При этом указание атаки БПЛА в перечне форс-мажорных обстоятельств в оферте само по себе не предопределяет вывод суда: правовое значение имеют объективные свойства события, а не его договорная квалификация.
Для освобождения от ответственности на основании форс-мажора (п. 3 ст. 401 ГК) хранителю необходимо доказать одновременное соблюдение четырех критериев, выработанных судебной практикой: причинно-следственной связи, чрезвычайности, непредотвратимости и непреодолимости (п. 8–9 Постановления Пленума ВС от 24.03.2016 № 7).
Рассмотрим эти критерии:
Причинно-следственная связь между атакой БПЛА и утратой товара обычно прослеживается, если пожар или повреждение возникли в результате удара. Однако хранителю также придется доказать, что им были соблюдены необходимые требования пожарной безопасности и иные обязательные меры, а ущерб не стал следствием его собственного бездействия.Чрезвычайность (непредвидимость) также очень спорный критерий. Атаки беспилотников на объекты инфраструктуры в различных регионах России носят систематический характер и уже затрагивали крупные складские комплексы, включая склады самих маркетплейсов. Продолжение приема товара на склад в таких условиях — это осознанное действие маркетплейса, и в этом контексте уже нельзя говорить, что атака БПЛА становится неожиданностью для разумного участника оборота.Непредотвратимость предполагает, что разумный хранитель не мог избежать наступления обстоятельства или его последствий. Маркетплейс не обязан обеспечивать ПВО, однако разумные меры физической защиты (заградительные сетки, усиление конструкций, распределенное хранение) и строгое соблюдение противопожарных норм снижают возможный ущерб. Отсутствие таких мер ставит под сомнение непредотвратимость последствий.Непреодолимость оценивает, мог ли должник исполнить обязательство вопреки возникшему препятствию. Требовать от хранителя ликвидации последствий атаки БПЛА собственными силами или эвакуации товара часто неразумно из-за рисков для жизни и здоровья работников самого маркетплейса.Таким образом, бремя доказывания всех критериев непреодолимой силы лежит на маркетплейсе как на профессиональном хранителе, что весьма непростая задача: с учетом изложенного выше соблюдение всех критериев как минимум далеко не очевидно.
Несмотря на попытки маркетплейсов заранее ограничить свою ответственность, у селлеров сохраняются реальные шансы на взыскание стоимости утраченного товара в судебном порядке при условии подтверждения размера причиненного ущерба.