В чем значимость дела № А33-27273/2020 для бизнеса. Дело «дочки» «Норникеля» знаменует собой ужесточение государственной политики в сфере экологии. Госорган применил максимальный коэффициент длительности негативного воздействия, говорит Яков Присяжнюк, старший юрист . По его словам, это означает, что формальный подход к оценке ущерба окружающей среде не работает.
29 мая 2020-го на норильской ТЭЦ-3 разгерметизировался один из резервуаров. В итоге больше 21 000 тонн дизельного топлива попало в реки и озеро. Как писал «Интерфакс», это вторая крупнейшая в России катастрофа такого рода. Хуже было только в 1994 году, когда в Коми разлились 94 000 тонн нефти.
За разлив топлива на ТЭЦ-3 Росприроднадзор взыскал с ее владельца — Норильско-Таймырской энергетической компании (НТЭК) — рекордные 146,1 млрд руб. компенсации. «Дочка» «Норникеля» не стала обжаловать штраф и через месяц после суда полностью выплатила его. Важнее всего для бизнеса то, как АС Красноярского края толковал в этом деле коэффициент длительности негативного воздействия загрязняющих веществ на водные объекты, считает Яков Присяжнюк, старший юрист .
По методике Минприроды размер этого коэффициента зависит от того, как быстро нарушитель отреагировал на аварию. Время «непринятия мер по ликвидации» определяется как разница между временем «начала ликвидации загрязнения и временем прекращения (фиксации) сброса вредных (загрязняющих) веществ».
НТЭК толковала методику буквально, отмечает Присяжнюк. Компания перекрыла резервуар через полчаса после утечки, поэтому считала, что с этого момента перестала причинять вред природе. Но суд пришел к другому выводу. Фактически в методике говорится о прекращении не сброса, а разлива вредного вещества, решил он и применил максимальный коэффициент длительности негативного воздействия.
Сейчас законодательство о возмещении вреда окружающей среде направлено на максимальную финансовую компенсацию экологических потерь, говорит Присяжнюк. Но и такие штрафы не всегда помогают восстановить природу.
Ответственным предпринимателям следует иметь на производстве рабочий план максимально быстрого и эффективного устранения последствий чрезвычайных ситуаций.
В чем значимость дела № А76-46624/2019 для бизнеса. ВС распространил на самую популярную категорию налоговых споров свой общий подход последних лет: обоснованность налоговой выгоды зависит от достижения налогоплательщиком публичного интереса и цели нормы, из которой эта выгода следует, говорит Геннадий Тимоничев, руководитель практики налогового планирования . На этом фундаменте могут появиться положительные для бизнеса решения, уверен Тимоничев.
При налоговой реконструкции недобросовестным предпринимателям доначисляют столько налогов, сколько они заплатили, если бы действовали по закону. Это «выгодный» для бизнеса вид ответственности, потому что здесь чиновники считают налог от прибыли, а не от всего дохода. После появления в НК статьи 54.1 (статья о необоснованной налоговой выгоде) ФНС долгое время исходила из того, что налоговая реконструкция больше не применяется, рассказывает Александр Ерасов, руководитель направления разрешения налоговых споров .
Наконец, в марте 2021-го позиция изменилась, инспекция разъяснила, что ее можно применять. А через два месяца ВС указал в деле «Фирмы «Мэри», что на реконструкцию могут рассчитывать только те, кто раскроет всю информацию о сделке и докажет свою добросовестность. Тем компаниям, которые знали, что работают с фирмами-однодневками, придется платить больше. Подробнее об этом деле мы рассказывали в материале «Верховный суд разъяснил условия налоговой реконструкции». Тогда юристы нашли много минусов в подходе ВС. Его называли жестким и неутешительным для налогоплательщиков.
Ерасов считает, что споры о налоговой реконструкции будут продолжаться, но называет дело «Фирмы «Мэри» одним из самых громких дел 2021-го.
Через полгода после решения видно, что темная сторона дела «Фирмы «Мэри» пока побеждает светлую: в основном правоприменительная практика восприняла сформулированные ВС оговорки для неприменения налоговой реконструкции.
В чем значимость дела № А07-20576/20 для бизнеса. Показывает, как могут быть обратно национализированы давно приватизированные компании.
В 2021-м году вступило в силу решение о национализации «Башкирской содовой компании» (БСК). Проблемы у акционеров начались после того, как компания решила добывать известняк на горе Куштау. Против этого активно выступали экоактивисты. В итоге Владимир Путин поручил Генпрокуратуре разобраться, как государство потеряло контрольный пакет в БСК.
Генпрокуратура обратилась в АС Республики Башкортостан и потребовала вернуть в бюджет 96% акций. Дело в том, что в 1990-е правопредшественников БСК приватизировали неправильно. Решения принимали башкирские власти, а на самом деле это компетенция Российской Федерации, объясняла прокуратура. Ее поддержали четыре инстанции, 10 ноября 2021-го судья ВС отказалась передавать жалобу одного из бывших акционеров на рассмотрение экономколлегии.
По аргументам Генпрокуратуры это дело очень похоже на спор о «Башнефти», отмечает Роман Речкин, старший партнер (дело № А40-155494/2014). Тогда государство вернуло себе больше 71% акций компании.
Проблема в том, что организации, которые потом образовали БСК, приватизированы больше 20 лет назад, и государство знало об этом. А значит, пропустило срок исковой давности, объясняет Речкин. Кроме того, в таких делах нужно привлекать к участию в деле всех акционеров, уверен юрист. Но суд не сделал этого.
В чем значимость дела № А32-56709/2019 для бизнеса. Размер налога на имущество зависит, в частности, от вида объекта: движимый или недвижимый. ВС разрешил один из многочисленных споров на тему «движимое или недвижимое» с учетом цели закона — поощрить инвестиции и побудить бизнес обновлять средства производства, комментирует Мария Лоецкая, старший налоговый юрист юрфирмы . Это укрепляет стабильность оборота и стимулирует экономику.
До 2019 года п. 25 ст. 381 НК позволял не платить налог на большую часть движимого имущества, которое поставили на учет с 2013 года. Из-за этого у ФНС и юрлиц периодически возникали споры.
Так произошло и в деле ООО «Юг-Новый Век». Оно платило меньше налога на имущество, потому что не включило в стоимость своей гостиницы энергоустановку. Это движимое имущество, решила компания и поставила трансформатор на бухучет как отдельный объект. Но ИФНС определила энергоустановку как часть здания и доначислила организации почти 4 млн руб. налога за 2014–2016 годы.
«Юг-Новый Век» оспорил это решение в суде. Две инстанции поддержали налогоплательщика, ведь трансформатор не отвечает признакам недвижимости из ст. 130–131 НК. Окружная кассация применила те же нормы, но пришла к другому выводу. Перемещение установки «будет сопряжено с несоразмерным ущербом для функционирования гостиницы», пояснил суд и отказался отменять акт ИФНС.
Верховный суд считает, что в этом случае нужно руководствоваться не гражданско-правовыми, а бухгалтерскими критериями. К движимому имуществу относится то оборудование, которое купили как движимое и правомерно поставили на учет как отдельный инвентарный объект. «Юг-Новый Век» инвестировал в оборудование, а не улучшал гостиницу, заметил Верховный суд и отменил постановление кассации.
ВС исходит из того, что нельзя слепо применять гражданско-правовые критерии недвижимости при налогообложении. Квалифицировать вещь как движимую или недвижимую нужно с учетом классификации основных средств в бухгалтерском учете.
В чем значимость дела № А53-3413/2019 для бизнеса. ВС подтвердил, что если основное здание на участке соответствует виду его разрешенного использования, то вспомогательные объекты для других целей можно строить без разрешения. «Подп. 3 п. 17 ст. 51 ГрК о вспомогательных постройках сформулирован недостаточно четко. Поэтому такое толкование ВС важно с точки зрения снижения рисков застройщиков», — объясняет Денис Литвинов, управляющий партнер .
В 2013 году ООО «Качество» арендовало у администрации Ростова-на-Дону землю под строительство магазина. Через пять лет при проверке участка департамент имущественно-земельных отношений выяснил, что компания возвела еще две хозпостройки без разрешительных документов. Поэтому администрация через суд потребовала признать их самовольными.
Первая и вторая инстанции признали спорные объекты вспомогательными, сослались на п. 3 ч. 17 ст. 51 ГрК и отказали в иске. Но АС Северо-Кавказского округа решил, что возведение построек «под видом вспомогательных» направлено на изменение разрешенного использования участка в обход закона, и вернул дело на новое рассмотрение. На втором круге первая инстанция назначила экспертизу и на ее основании решила, что на строительство двух дополнительных зданий все-таки нужно было получать разрешение. В итоге иск администрации удовлетворили и обязали «Качество» снести хозпостройки.
Доказать свою правоту компания смогла только в Верховном суде. Экономколлегия напомнила, что правомерность строительства вспомогательных объектов не зависит от вида разрешенного использования участка, важно только основное здание. Здесь это магазин, а вид разрешенного использования земли — «магазин продовольственный и промтоварный». Значит, компания ничего не нарушила.
ВС также отметил, что вспомогательное здание можно строить без разрешительных документов, даже если оно капитальное.
В чем значимость дела № А17-2546/2020 для бизнеса. ВС подтвердил, что администрация вправе еще до рассмотрения заявления предпринимателя изменить правила, а потом на основании новых норм отказать ему. Позиция экономколлегии может привести к злоупотреблениям со стороны муниципальных органов, считает Алексей Станкевич, партнер .
В декабре 2019-го и январе 2020-го общество «Юта» попросило администрацию города Тейково Ивановской области выдать разрешение для установки антенных опор на государственной и муниципальной земле недалеко от жилых домов. 10 февраля 2020-го чиновники отказались выдавать разрешение. На тех участках строить сооружения связи нельзя, решили они.
«Юта» пошла оспаривать отказ в суд. А у администрации к тому времени появился дополнительный аргумент. 28 февраля 2020-го, уже после отказа, городская дума изменила правила благоустройства. Депутаты решили, что антенные опоры должны устанавливаться как минимум за 50 метров до жилых домов.
«Юта» хотела поставить свои вышки ближе к домам, но обратилась за разрешением еще до того, как появился такой запрет. Три инстанции указали, что в этом случае нужно руководствоваться старой редакцией правил, и удовлетворили заявление. Верховный суд задумался об исполнимости таких решений. Суды обязали муниципалитет разрешить установку антенных опор, но после 28 февраля 2020-го администрация не вправе принять такое решение, подчеркнул ВС и отказал компании.
Верховный суд верно отметил, что нужно учитывать интересы не только заявителя, но и местного населения, считает Станислав Соболев, адвокат КА . Но в итоге суд применил слишком жесткий подход, уверен Соболев. Такой подход противоречит общим представлениям о действии нормативно-правовых актов во времени, замечает юрист. Если ВС распространит ту же позицию на более широкий круг отношений, бизнес потеряет уверенность в завтрашнем дне, добавляет Станкевич.
В чем значимость дела № А07-32699/2018 для бизнеса. В этом акте Верховный суд подтвердил, что судебную неустойку можно взыскивать в любом случае, когда на госорган возложена обязанность совершить определенное действие, говорит Даниил Жердев из . Это должно стимулировать госорганы своевременно выполнять решения суда в пользу бизнеса.
В 2018 году территориальное управление Федерального агентства по управлению госимуществом в Башкортостане отказалось передавать в собственность ООО «Откорм плюс» земельный участок. Компании удалось отменить этот отказ через суд. До 20 июля 2019 года управление должно было направить обществу подписанный со своей стороны проект договора купли-продажи, но не сделало этого. Чтобы ускорить процесс, «Откорм плюс» через несколько месяцев подал заявление о взыскании неустойки за неисполнение решения суда — по 43 000 руб. за каждый месяц просрочки.
Три инстанции отказали компании. Спор относится к гл. 24 АПК об оспаривании ненормативных актов, решений и действий госорганов, а астрент можно взыскивать только на случай неисполнения гражданско-правовых обязанностей, решили суды.
Экономколлегия ВС с ними не согласилась. Она напомнила, что гражданские права и обязанности возникают, в частности, из актов государственных и муниципальных органов (ст. 8 ГК). Гл. 24 АПК устанавливает особенности для рассмотрения споров с госорганами, но правила ч. 4 ст. 174 АПК об астренте не отменяет, подчеркнул ВС и вернул дело на новый круг. В августе 2021-го первая инстанция обязала госорган выплачивать по 10 000 руб. за каждый месяц просрочки, в октябре решение вступило в силу.
Но в практике уже появилось другое толкование позиции, рассказывает Жердев. В деле № А41-10555/20 две инстанции решили, что разъяснение ВС применяется только тогда, когда госорган должен исполнить гражданско-правовую обязанность. Возможно, экономколлегии придется вернуться к этому вопросу и точнее разъяснить, в каких спорах гл. 24 АПК астрент применяется, а в каких — нет, заключает Жердев.